ГлавнаяКонтактыНовостиСсылки
Главная arrow Конференция в Москве 2 февраля 2009 г. arrow Амму Джозеф
 

   Добро пожаловать на наш сайт!
   Он адресован всем, кому важно будущее нашей профессии, ее достоинство, честность, качество и этические принципы. Готовность журналистики служить людям, а не политическим  или финансовым интересам, отстаивать равенство прав и возможностей, искать в репортаже о трагедии или конфликте не сенсацию, но живой человеческий голос и возможность выхода, возможность будущего мира. Последние годы этим поиском все чаще занимаются женщины-репортеры и аналитики, во многих странах. Мы начинаем разговор об их опыте, о поиске языка мира — в противовес языку вражды, которым переполнены сегодня СМИ - с тем, чтобы всем вместе попытаться  его преодолеть и найти подлинные слова, несущие в аудиторию не разрушение и ненависть, но созидание и добро.

 
 
Амму Джозеф PDF Печать

Женщины-журналистки и писательницы: поиск языка мира.
Новый опыт мирной коммуникации

Image

Концепция "мирной журналистики" (peace journalism), впервые предложенная в начале 90-х гг. 20 века, как антитеза "военной журналистике" и альтернативный способ освещения конфликтов, часто игнорируется журналистами как не до конца разработанная идея, которая не соответствует профессиональным стандартам и ценностям. Тем не менее, сторонники этой идеи утверждают, что основные правила мирной журналистики полностью созвучны фундаментальным принципам журналистской этики: о праве и одновременно ответственности журналиста освещать события и процессы объективно и точно, исходя из общественных интересов. Это обсуждение исходит из предположения, что журналисты работают, не зная страха и не выказывая предпочтений, руководствуясь исключительно потребностью придерживаться принципов и норм своей профессии. Соответствует ли такое допущение реальности в эру медиа-глобализации, когда господствует коммерческая модель коммуникации, подкрепляемая конкуренцией и давлением прагматизма? В ситуации, когда медиа-продукт все больше превращается в товар и все больше предназначен для обслуживания рынка, нежели удовлетворения потребностей граждан, где в этой ситуации находятся женщины – журналистки и писательницы? Есть ли надежда у тех, кто хочет построить мосты и способствовать мирному сосуществованию? Какие стратегии могут работать в таком контексте?

 

Добрый день. Мне очень приятно быть сегодня здесь, среди всех вас, и быть частью обсуждения мирной коммуникации, когда повсюду вокруг нас – во всем мире, и уж точно в том регионе и той стране, откуда я приехала, - по большей части происходит нечто прямо противоположное.

Разрешите мне начать с благодарностей в адрес СЖР, ЮНЕСКО и всех других организаций, которые собрали нас всех здесь на этом семинаре, в адрес Надежды и Людмилы, за возможность принять участие в этом актуальном обсуждении.

Продолжая разговор, который начался в Афинах, я решила сыграть роль "адвоката дьявола" и указать на некоторые явления, с которыми мы можем столкнуться на пути разработки эффективных стратегий мирной коммуникации на разных уровнях.

Должна начать с предупреждения, что я не репортер и не принимаю непосредственного участия в освещении конфликтов. Но в течение тех трех десятилетий, что я работала в журналистике, я была редактором и писала в основном очерки и комментарии, в том числе и о разных конфликтах.

В этом контексте мне хотелось бы упомянуть один интересный случай. В ноябре 2006 г. я была в Шри-Ланке, это было вскоре после начала теперешней фазы конфликта, когда в северную часть страны практически невозможно было попасть, т.к. основные дороги были перекрыты, и даже отменены коммерческие рейсы. Я была там по заданию ЮНЕСКО, чтобы оценить потребности страны в медиа-образовании: в рамках этого задания нужно было попасть в осажденный северный город Джафну в то время, когда больше ни одному журналисту не удалось туда пробраться.

Я воспользовалась возможностью поговорить с рядовыми горожанами, которые попали в крайне тяжелую ситуацию, усугублявшуюся нехваткой пищи, топлива, медикаментов и других жизненно необходимых вещей, не говоря уж о работе. Молодой журналист из Нью-Йорка, который читал мои статьи в сети, и они ему понравились, написал мне электронное письмо и попросил совета, как стать военным корреспондентом. Я ответила молодому человеку, что я не являюсь военным корреспондентом, и, может быть, именно поэтому мои статьи отличались от других.

Но сегодня я подумала, что поделюсь с вами некоторыми соображениями с точки зрения медиа-наблюдателя – в надежде, что они пригодятся нашему обсуждению. Я была и остаюсь внимательным наблюдателем в сфере медиа, глубоко посвященным надзором за "сторожевой собакой" и все больше обеспокоенным меняющейся ролью этой сторожевой собаки.

Это, несомненно, правда, как сказано в кратком вступлении, что все больше и больше женщин участвуют в освещении конфликтов, в том числе в Индии и Южной Азии. Но иногда я задаюсь вопросом: действительно ли этот феномен, который, несомненно, позитивен с профессиональной точки зрения (в плане карьерных возможностей для женщин и т.п.), реально привел к более гендерно-осознанному, менее гендерно-слепому освещению конфликтов в СМИ? Привело ли это к более чувствительному освещению, менее сенсационному, более эмпатичному? Привело ли это к более пристальному вниманию к нуждам и страданиям обычных людей, к человеческому "измерению" этих проблем? Привело ли это к большему акценту на мир и усилия по снижению напряжения?

Я размышляла на этими вопросами во время декабрьской встречи в Афинах, которую я уже упоминала, в контексте сложившейся сейчас ситуации в Индии: атаки террористов в Мумбаи 26 ноября 2008 г., которая продолжалась почти три дня (как вы знаете, у нас в Индии бывали и гораздо более долгие конфликты, но я выбрала этот пример, потому что он свеж в памяти и иллюстрирует несколько моментов, которые я хочу упомянуть).

Поскольку кровавый захват заложников, которые унес почти 200 жизней, широко освещался международными СМИ, я буду считать, что вы знаете о том, что произошло – но если нет, я отвечу на ваши вопросы.
Но что более важно в контексте сегодняшней встречи, я бы хотела использовать этот пример для иллюстрации нескольких факторов, которые, несомненно, оказывают влияние на репортажи в СМИ и поднимают вопрос – как можно учитывать эти факторы при планировании стратегий освещений конфликтов таким образом, чтобы возводить, а не сжигать, мосты к миру.

Освещение событий в Индии 26/11 вызывало и вызывает довольно много споров – как во время, так и после событий. Большая часть критики направлена на телевизионное освещение, особенно местными 24-часовыми частными новостными каналами, которых за последние десять лет появилось в Индии великое множество – после нескольких десятилетий исключительного государственного контроля над вещательными СМИ.
Не хочу быть многословной, просто замечу, что роль и поведение одной известной журналистки подверглось суровым нападкам не только со стороны медиа-аналитиков, но и части населения (была даже кампания против нее в Интернете).

Это особенно интересно, потому что она стала чем-то вроде звезды – может быть, даже иконы – на довольно раннем этапе своей карьеры, частично благодаря своим репортажам о последней вспышке конфликтов между Индией и Пакистаном по поводу горной границы в Каргиле примерно лет десять тому назад.

Даже в то время некоторые находили ее репортажи неоднозначными, проникнутыми слишком большой дозой патриотизма, чтобы соответствовать высоким профессиональным стандартам. Она сама признала во время панельной дискуссии на тему женщин, освещающих конфликты, во время первого общенационального семинара женщин-журналисток в Индии (который завершился созданием Сети женщин в индийских СМИ) – что когда она стояла на "линии контроля" – границе, перерезающей Кашмир, - было невозможно не ощущать подъема патриотизма.

Впоследствии она сделала несколько первых выпусков передачи, ставшей потом ежегодной и приуроченной ко Дню независимости Индии, в которых принимали участие звезды "Болливуда". Передачи снимали в пограничных зонах, и они вносили разнообразие в тяжелую жизнь простых солдат, а также способствовали подъему особой формы патриотизма, которая тесно связана с милитаризмом.

(Между прочим, индийские СМИ продолжают превозносить военных, особенно в периоды пограничных конфликтов. Так, после атаки в Мумбаи некоторые издания и каналы назвали погибших индийских солдат "Индийцами года").

Неприятие ее освещения теракта в Мумбаи, похоже, было еще более острым и массовым. Интересно, что многие аспекты ее репортажей, которые подверглись обширной критике, связаны с теми вопросами, которые были подняты в Афинах.

Вот, например, один из них: Правда ли, что женщины создают более эмоциональные, более подробные и более трогательные репортажи, демонстрируя более глубокое сочувствие во время освещения трагедий?
Я полагаю, что слово "эмоциональные" используется здесь в положительном смысле. Однако один из аргументов критики репортажей той журналистки касался того, что ее репортажи были уж слишком эмоциональными – почти мелодраматическими – и эмоциональными в негативном смысле.

Также было много критики по поводу того факта, что она решила делать репортажи о заложниках только в одном из двух шикарных отелей, которые подверглись атаке, даже несмотря на то, что наибольшее количество жертв было на железнодорожной станции, также атакованной террористами, и где погибло много простых людей. Несмотря на то, что как редактор новостного канала она могла принимать самостоятельные решения, ее канал не отличался от многих других в плане концентрации внимания на 5-звездочном элитарном отеле.

Теперь второй вопрос: Правда ли, что женщины-журналисты больше личностно заинтересованы в процессе налаживания мира? Полагаются ли они на информацию от НКО, которые занимаются восстановлением мира и разрешением конфликтов? Создают ли они новую форму "человечной журналистики"?

Многие считают, что атака в Мумбаи была предпринята молодыми пакистанцами, которые обучались в пакистанских военных организациях. Якобы существовавший сговор между отделами разведывательной службы в процессе подготовки и реализации замысла – это, конечно, спорный вопрос.

Одним из основных аргументов критики освещения последствий атаки был воинственный ура-патриотизм, который во многом способствовал разжиганию войны. Эта критика была справедлива по отношению ко многим СМИ, особенно вещательным, как в Индии, так и в Пакистане на протяжении нескольких недель после атаки в Мумбаи. В этом плане не наблюдалось особой разницы между каналом, где работала обсуждаемая нами журналистка, и его конкурентами.

В коммерциализированной медиа-среде, где конкуренция становится все более и более суровой, очень важно, чтобы аудитория оставалась с вашим каналом. Некоторые театральные эффекты и "военные барабаны" в этом деле могут быть весьма полезны.

Так что несмотря на то, что обсуждаемая нами журналистка, возможно, лично и предпочитает мир войне, эти предпочтения были не особо заметны в ее репортажах (или репортажах ее канала). Также ни она, ни ее канал не проявили особого интереса к рассмотрению путей разрешения конфликта и восстановления мира – в то время, когда было особенно важно избежать эскалации напряжения.

Несмотря на то, что она в последующих статьях и интервью отрицала факт подчинения коммерческому давлению, многие считают, что большинство новостных каналов, в том числе и тот, которым она руководит, были больше озабочены рейтингами, чем развитием мирной коммуникации или более человечной формы журналистики.
На самом деле агрессивное освещение атаки в Мумбаи и последующего конфликта мнений по поводу того, кто это сделал, привело две страны на грань войны, и это иллюстрирует явно мощную роль СМИ, особенно телевидения, в политической жизни общества.

Мне кажется, важно помнить, что война – даже угроза войны – полезна для медиа-бизнеса, поскольку количество читателей и зрителей в такие периоды неизменно возрастает.

Перейдем к третьему вопросу: Находят ли женщины-журналистки новые пути создания более человечного и мирного языка? Помогают ли они использовать СМИ более эффективно в процессе поддержания мира?
Боюсь, что ответом на этот вопрос, по крайней мере, в Индии, будет следующий: пока нет, особенно среди вещательных СМИ. Не хочу этим отрицать наличие многих женщин в профессии, особенно в печатных СМИ, которые пытаются это делать. Но они все же в меньшинстве среди журналистов обоих полов – и я думаю, важно признать, что есть и мужчины-журналисты, которые также пытаются возводить мосты и налаживать мирную коммуникацию – проявляя особый интерес к развитию более человечного и мирного языка, который может способствовать поддержанию мира.

Я недавно прочитала интервью с другой телевизионной журналисткой, которая освещала атаку в Мумбаи. Она была из Кашмира и упомянула о том, что поскольку она сама выросла в зоне конфликта, она определенно хотела бы внести свою лепту в восстановление мира. Однако она определенно не в той позиции в настоящее время, чтобы повлиять на тон основной массы репортажей, которые делает ее канал, в том числе репортажи о Кашмире.
Так что я считаю, что нам нужно обратить внимание на несколько проблем в контексте мирного урегулирования конфликтов. Среди них – роль, которую играет "патриотизм" и коммерциализм ("война продается") во влиянии (частичном или даже полном) на освещение конфликтов в СМИ. Думаю, нам также нужно подметить все более слабую роль журналистов в определении медиа-контента и посмотреть, что можно сделать с этим – силами женщин-журналисток и другими путями – чтобы стремиться к более качественному освещению конфликтов в подобных обстоятельствах.

Кроме того, я считаю, что жизненно необходимо, на форуме, подобном нашему, подчеркнуть важность гендерной точки зрения на освещение конфликтов в СМИ. Несмотря на растущее количество женщин-репортеров в конфликтных зонах, такой взгляд по-прежнему отсутствует в большинстве репортажей.

Например, несмотря на массовое освещение войны в Ираке, начиная с 2003 г., лишь немногие из репортажей на сегодняшний день пролили хоть какой-то свет на положение женщин внутри текущего конфликта. А это и большое количество жертв-женщин среди гражданского населения – тех, кто попал под перекрестный обстрел или умер из-за недоступности медицинской помощи; и девочки, которые вынуждены были бросить школу, потому что их родители не могли рисковать их жизнью, отсылая их из дома в такой небезопасной обстановке; и рост работы в сексуальной сфере в связи с растущей безработицей и понижением социальных пособий; и соответствующий рост торговли людьми; и задержание и насилие над родственницами бывших чиновников партии Баас; и трудности, с которыми сталкиваются женщины, желающие участвовать в политический жизни; и постоянная борьба за пищу, еду, санитарные условия и здравоохранение; и растущее количество инцидентов различных форм насилия над женщинами (в том числе сексуальных притеснений и изнасилований, которым подвергаются женщины-солдаты в рядах "коалиционных сил"); и возрождение религиозного фундаментализма и влияние его на женщин и т.д.

Есть множество других подобных примеров – в Индии, Южной Азии и других местах. Многое из того, что считается "гендерным" освещением конфликтов, обычно ограничивается репортажами о сексуальном насилии против женщин, которое часто используется как оружие в войне, как внешнее, так и внутреннее. Хотя, конечно, очень важно, чтобы к таким случаям привлекалось внимание общественности, это далеко не единственный пример того, с какими проблемами сталкиваются женщины в зонах конфликта, и это совершенно не отражает их сложную роль в ситуациях конфликта.

Как я писала несколько лет назад в контексте войны в Афганистане (хотя это точно так же применимо и к другим ситуациям как внешних, так и внутренних конфликтов): "Гендерный аспект в освещении войны не должен рассматриваться исключительно в терминах репортажей о нарушении прав женщин на физическую безопасность, включая изнасилования, сексуальные притеснения и сексуальную эксплуатацию – хотя они и широко распространены и представляют серьезную проблему. Нужно также принимать во внимание бОльшую подверженность женщин насилию и травме в периоды конфликта – как физическому, так и психологическому, как дома, так и вне его. Нужно вычленять способы, которыми "культура" и "традиции" часто используются во времена политического напряжения для ущемления прав человека у женщин. Нужно принимать во внимание дополнительные социальные и экономические трудности, которые ложатся на женские плечи в такие времена, когда они часто вынуждены в одиночку нести полную ответственность за свои семьи (включая тех, кто очень стар, очень юн или болен) в обстоятельствах, когда не всегда доступна еда и кров. И, конечно, нужно концентрировать внимание на политических правах женщин, в том числе их праве на участие в принятии решений и управлении страной".

Также очень важно искать, везде и когда только можно, истории, которые иллюстрируют женскую силу и сопротивляемость, их способность поддерживать себя и свои семьи, их талант к переговорам, их усилия по восстановлению мира, их творческое начало и способность с наименьшими потерями пережить сложную ситуацию.

В заключение я хотела бы сказать, что было бы хорошо, если бы за некоторыми решениями, принятыми в Афинах, последовало бы продолжение. Например, нужно продолжать изучать и обсуждать ситуацию с целью формирования рекомендаций для корреспондентов, освещающих конфликты. Также есть потребность в тщательном изучении регионального опыта, в том числе культурных и религиозных аспектов некоторых конфликтов и особой природе практически всех конфликтов - эта потребность ясно видна из тех отзывов, что я получила от коллег из Пакистана и Шри-Ланки, мнение которых я спрашивала, готовясь к этому выступлению.
Думаю, что другое предложение, возникшее в Афинах, также очень важно – разработать более стабильное и регулярное сотрудничество между женщинами-журналистками и организациями по развитию СМИ, а также правозащитными НКО в пост-конфликтных зонах, и среди них – женских НКО.

В какой-то мере мы уже начали этот процесс через Сеть женщин в индийских СМИ, (Network of Women in Media, India NWMI). Мы стараемся приглашать хотя бы несколько журналистов из других стран Южной Азии на наши ежегодные собрания, чтобы мы могли познакомиться друг с другом и поделиться опытом. Мы надеемся, что это даст нам возможность не только преодолеть предубеждения, которые, возможно, у нас есть, но также начать процесс развития более глубокого понимания ситуации в каждой из наших стран. Некоторые из тех, кто уже участвовал в наших собраниях, присоединились к нашей электронной группе, чтобы продолжать держать связь и обмениваться информацией и идеями.

Мы также распространяем статьи о СМИ и из СМИ в других странах Южной Азии через электронную подписку – чтобы расширить свои знания и ознакомиться с событиями и проблемами с разных точек зрения. Мы надеемся, что этот процесс поможет нам построить слаженную сеть женщин-журналисток Южной Азии, которая сможет внести свою лепту в более тесное сотрудничество и уменьшение конфликтов в регионе.

Следующее ежегодное собрание NWMI состоится в марте в Манипуре, одном из семи штатов неспокойной северной части Индии. В свете повсеместных конфликтов в этой части страны мы планируем посвятить основную часть времени обсуждению вопросов СМИ, конфликтов и женщин. Я надеюсь, это поможет нам продвинуться к цели по поиску мирной коммуникации через журналистику и другие формы писательства.

 

 
« Пред.   След. »